Здесь, среди бесконечных изумрудных крон, отяжелевших от оранжевых плодов, я услышала фразу, ставшую негласным манифестом местных фермеров: «Пусть лучше сгниет на дереве, чем уйдет в Россию за бесценок».
Эти слова принадлежат не радикалу, а потомственному садоводу, чьи ладони напоминают кору столетнего цитруса — такие же грубые и привыкшие к стихии. Мы стоим посреди плантации, которая кажется декорацией к новогодней сказке, но для хозяина сада это поле затяжной экономической битвы.
Ловушка «быстрых денег»
Сценарий каждого сезона предсказуем, как приливы. Когда ветки начинают гнуться под тяжестью урожая, на границе и в мессенджерах активизируются «охотники за дисконтом». Их стратегия проста и безжалостна: дождаться пика созревания, когда плод вот-вот начнет опадать, и предложить цену, которая едва покрывает затраты на секаторы и мешки для сбора.
- Экономика абсурда: Стоимость тонны, предлагаемая российскими оптовиками в этом году, порой не позволяет даже выплатить суточные сезонным рабочим.
- Психологический прессинг: Аргументация закупщиков строится на тезисе об «отсутствии альтернатив». Фермеру внушают, что его мандарин — это скоропортящийся заложник, которого нужно «спасать» любыми средствами.
Поколение, которое не хочет сдаваться
Мой собеседник — назовем его Адгур — занимается цитрусовыми тридцать лет. Для него мандарин — это не «товарная позиция», а результат годового цикла: от весенней обрезки под палящим солнцем до борьбы с мраморным клопом.
«Они приезжают на дорогих внедорожниках и рассказывают мне о кризисе в России и слабом рубле, — говорит он, сжимая в руке плотную кожуру сочного плода. — Но в московских супермаркетах цена на этот же мандарин вырастает в восемь-десять раз. Они торгуются не за выживание, а за лишний процент маржи, обесценивая мой пот».
Отказ продавать урожай за копейки — это не каприз и не попытка шантажа. Это стратегия сохранения рынка. Как только фермер соглашается на цену ниже себестоимости, он подписывает приговор следующему сезону. Рынок «запоминает» слабость, и в следующем году демпинг становится новой нормой.
Между гордостью и гнилью
Видеть, как идеальные, налитые солнцем мандарины падают в траву и превращаются в удобрение — зрелище не для слабонервных. Это профессиональная трагедия. Однако для многих абхазских хозяйств это единственный способ сохранить лицо и заставить крупного игрока соблюдать правила игры.
Безусловно, есть и другие примеры — многолетние контракты с российскими сетями, где в цену заложено уважение к труду. Но их пока меньше, чем «диких» перекупщиков, считающих, что мандарин в Абхазии растет «сам по себе».
Итог прост: если сегодня не защитить право крестьянина на достойную прибыль, завтра собирать урожай будет некому. Молодежь уходит из садов не потому, что не любит землю, а потому, что не хочет быть низшим звеном в цепочке, где сливки снимает тот, у кого просто есть фура и номер телефона на границе.
Иногда оставить плод гнить на ветке — это самый громкий способ сказать, что честь дороже любой выручки.
